Улан-Батор, архитектура 16-й республики. Часть 3: брежневки-цеденбалки

Аналогом "позднего СССР" в Монголии стала эпоха Цеденбала, который немного "монгольский Хрущёв" (развенчал культ личности Чойбалсана, но без фанатизма), а больше "монгольский Брежнев". При нём город оброс огромными жилмассивами многоэтажек, но я покажу лишь общественные здания по индивидуальным проектам.

Далее - в подписях к фото.

1. Улан-Батор богат соцреалистическими мозаиками.
2. Слева - отель "Улан-Батор" (1961), первый в Монголии отель в современном смысле, постройку которого лично курировала жена Цеденбала Анастасия Филатова. Но вряд ли она была инициатором: ведь в том же 1961 году МНР приняли в ООН - прежде не отличавшаяся по статусу от современной Абхазии, страна открылась международным гостям. Уровень комфорта в отеле вышел натурально революционный - например, впервые в стране тут горячая вода лилась просто из крана, а партийные бонзы иногда снимали номер просто чтобы в ванне полежать.
3. Бывший Музей Ленина (1974-80), с 2013 музей иной вымершей сущности - динозавров, а с 2019 - естественной истории Монголии.
4. Центр науки и информационных технологий (1974-79) на Малом кольце (Бага-Тойруу) восточнее главной площади.
5. Дворец Бракосочетания (1972-76) южнее главной площади, у парка Найрамдал.
6. Советский выставочный центр (1961), открывшийся, конечно, космонавтикой. Вид от ворот парка Найрамдал.
7. Гостиница и ресторан "Баянгол" на улице Чингисхана чуть южнее площади.
8-9. Дворец Детей (изначально - пионеров) на краю парка Найрамдал фасадом на улицу Чингисхана.
10. Довольно редкие в Улан-Баторе украшенные многоэтажки.

Главная точка города Чанша — гигантская скульптура головы молодого Мао Цзэдуна. Памятник стоит на Мандариновом острове на реке Сянцзян. 30-метровую голову открыли в 2009 году и с тех пор она сделалась символом города.

Мао родился в Шаошане, но в Чанше учился, работал и начал карьеру в политике. В общем-то парк на острове, памятник и вообще весь город производят впечатление такой молодёжной столицы. Не зря у нас именно тут был лучший шопинг за месяц в Китае.

В Китае весь остров Цзюйцзычжоу (橘子洲) считается национальной достопримечательностью. О нём известно с 305 года, а в 20 веке там были посольства и консульства. Сейчас остров — это большой красивый парк с набережными и видом на небоскрёбы. Кстати, хоть по-английски это Orange island, он именно Мандариновый, а не Оранжевый, потому что 橘 в названии обозначает цитрус, а не цвет.

Остров совсем рядом с центром города, попасть туда можно пешком по мосту или на метро, нужна станция Juzizhou Qinglian (橘子洲·青莲). Из-за того, что мост проходит над островом и съездов там нет, на такси можно доехать только если остановиться и выйти посреди моста.

По территории (а остров в длину почти 5 км) ходят туристические паровозики и если брать билет на Трипкоме (вот ссылка) то там будет включен проезд. Всё вместе стоит в районе 1400 ₽. Пешком идти от станции метро до головы Мао примерно 3,5 км — а это около часа в одну сторону.

Вообще вход в парк бесплатный, нужна только регистрация через Вичат. QR-коды развешаны повсюду, а если будут сложности, то в турцентре помогут зарегистрироваться. Он находится вот в этом домике.

Ещё тут есть экскурсии по реке на корабликах и катерах, их тоже можно купить на Трипкоме вместе с билетом или выбрать на месте. Кассы и вход расположены прямо под мостом у станции, вот здесь.

Поездку в Чаншу можно легко совместить с Чжанцзяцзе — это всего пара часов на поезде.

Я ХОТЕЛ БЫ ПЕРЕЕХАТЬ В БУХАРУ

(tribute to любимый канал Архитектурные излишества)

Жил бы недалеко от Ляби Ховуза, по утрам на удачу тер бы тапок Ходжи Насреддина. Показывал бы туристам птицу Хумо на фасаде караван-сарая/медресе.
Фоткал бы отражение 700-летних огромных шелковиц в воде ховуза. Скачивал бы старые фотки города Прокудина-Горского и сравнивал бы их с современными.
Кофе лучший в городе пил бы возле купола Sarrofon с обалденными пирогами, поправился бы килограмм на восемь за неделю. Из старого города не выходил бы.

Снисходительно бы относился к тем, кто живёт не в доме иранского прадедушки с деревянной низкой дверью и мраморным водостоком посреди двора. Точно бы знал, что бухарских евреев осталось всего 180, а Ходжа Насреддин родом из Бухары. Покупал бы родственникам халаты, тюбетейки и адрасовые шарфы во всех трех куполах, торгуясь с удовольствием.

Коллекционировал бы истории экскурсоводов про "храм Луны", сидя под шелковицей возле мечети Магоки Атори. По ночам слушал бы горлиц, пение электронного муэдзина с ближайшей минарета и звуки своих гулких шагов внутри купола Заргарон.

Гранатовое вино ходил бы пить на лавочку среди розовых кустов возле Чор-минора, закусывал бы мандарином. Рисовал бы миниатюры с удодом, гранатами и суфием в огромной чалме на ослике, продавал бы в лавке у знакомого негоцианта.

Здоровался бы со всеми стариками, кошками и детьми на улице Бахауддина Накшбанди. За радостью узнавания ходил бы в Скрытый ховуз, слушал бы тишину и запах готовящегося плова из-за старых ставней. Проводил бы экскурсии интуристам в Художественном музее, восхищаясь Павлом Беньковым и добрыми тетеньками, которые его стерегут.

За прохладой ездил бы во дворец эмира, глядеть на нынешних его хозяев - павлинов. Купил бы себе полосатый старый халат как у Саида и тюбетейку. Шлепал бы от ворот до ворот в черных тапках на шерстяной носок.
В Самарканд и Ташкент катался бы на Афросиабе, ненадолго.

Бухара, жди!