Астраханские пейзажи из окна самолёта во время посадки.

Очень крутая рыбина в Алуште

Северяне вам наврали
о свирепости февральей:
про метели,
про заносы,
про мороз розовоносый.
Солнце жжёт Краснодар,
словно щёк краснота.
Красота!

Маяковский не зря приглашал на Кубань в феврале: при +7 в городе вполне сносно. Стихотворение про город поэт заканчивает словами «Это ж не собачья глушь, а собачкина столица». Местные не обиделись и даже поставили памятник паре собачек. А писатель Виктор Лихоносов написал про Краснодар книгу «Наш маленький Париж». Впрочем, в эту сторону мы копать не будем: свою парижскость уже успешно монетизирует село в Челябинской области.

Краснодар по историческим меркам довольно молод, он был основан в 1793 году. Первоначально город назывался Екатеринодаром: в 1907 году просвещенной самодердице тут поставили памятник, потом по классике снесли и восстановили.

Нормальным городом Краснодар становится в 1860-е годы: он получает гражданское управление, когда после окончания Кавказской войны на благодатные кубанские земли стали переселяться крестьяне и купцы. Приезжали даже из Греции и Армении. Все народы и культуры замешивались и варились при сорокаградусной жаре!

Город на рубеже 19-20 вв. начинает застраиваться зданиями в стиле модерна и эклектики, тут много домов из красного кирпича. У Краснодара, конечно, осталась казачья закваска. В центре иногда по-станичному узкие улочки, эдакий русальный мегаполис. Местных отличает домовитость, тут любят Кубанский казачий хор, расскажут про правильный борщ, расшифруют слова «халабуда», «скибка» и «буряк».

Современный Краснодар — сплав казачьего, купеческого и советского начала с амбициями одного из самых молодых миллионников. Население города за четверть века выросло в несколько раз. Сегодня была озвучена численность жителей — два миллиона триста тысяч!

При этом старые дворики в центре Краснодара можно считать вселенной, где время остановилось. Они довольно уютные. Архитектура имперского города здесь сочетается с южной предприимчивостью и самостроем. Козырьки над входами, чугунное кружево, двери…

Обязательно прогуляйтесь по Рашпилевской, Пушкина, Гоголя, Янковского, Коммунаров, Красноармейской. Краснодар — это не только Красная и парк Галицкого, как думают некоторые. Здесь довольно большое историческое ядро. Пытаешься сфотографировать здания без гроздьев свисающих проводов, а мимо романтично проносятся трамваи.

Еще немного усадьбы Киискиля.

Как здорово, что в надоевшем феврале можно зайти в оранжерею Таврического сада. Потрогать траву и послушать журчание воды.

Впервые увидев пару лет назад полузаброшенную деревню Пустынь в Костромской области, москвички Маша и Юля поняли, что перед ними настоящий алмаз! Некогда богатая деревня — с сохранной средой, без заборов и профлистов, окруженная водой и костромскими лесами — влюбила в себя с первого раза.
 
Когда-то там был мужской монастырь, потом жили зажиточные купцы-старообрядцы, в местных лесах охотился Николай Некрасов… В деревне был свой маслозавод, электростанция, её чуть не затопили при строительстве Горьковского водохранилища. Жители отстояли и спасли Пустынь. Потом — запустение и медленное вымирание, как это было со многими деревнями, и в итоге один прописанный в деревне житель.
 
Будучи под впечатлением от деревни и её истории, девушки купили дом бывшего царского офицера (ничего себе!), а в советское время крестьянина — Якова Легкодумова, 1889 года постройки и сейчас при участии вологодских реставраторов ведут в нём работы. Планируется, что там будет создан небольшой музей истории деревни, общественное и гостевое пространство.
 
Они подружились с Ярославско-Костромской старообрядческой епархией и вместе с ней сохраняют старообрядческую деревянную церковь 1908 года постройки. В прошлом году им удалось с помощью краудфандинга собрать деньги и провести там противоаварийные работы.
 
Сегодня девушки активно ищут партнеров для развития деревни: на реставрацию церкви, создание музея, развитие водных и пеших маршрутов и не только.  
 
О своем пути, реставрации, работе с архивами и планах они подробно рассказывают на канале, а еще они создали сообщество владельцев старых домиков и тех, кто хочет ими стать.

Лед Фонтанки — это, конечно, лучшее, что есть сейчас в Петербурге. Смотришь на город с неожиданных ракурсов.

Зимний Петербург — это возможность долго гулять, любоваться сосулями и искать все оттенки города из стихотворных текстов.

Почему-то преобладает желтый — от «над желтизной правительственных зданий» до «желтый пар петербургской зимы, желтый снег, облипающий плиты» и «где к зловещему дегтю помешан желток».

Оценим снежную бабу, слепленную мною сегодня в парке Кузьминки.

В Сибирь совершенно точно можно ехать не только за вареньем из шишек и кедровым кофе, и не из китча, а за плавно растворяющейся в XXI веке деревянной натурой. Одним из таких устоявших перед пазогребневыми плитами островов сибирского деревянного зодчества является Томск. Средняя годовая температура - около 4 градусов; прекрасно подходит и для проращивания семян бонсая с желудями, и для сохранения атмосферы дореволюционной России, где тридцатиградусные морозы скорее норма, нежели воспоминания старшего поколения.

Город имеет статус исторического поселения федерального значения, и его безусловной фишкой являются многочисленные деревянные терема, дома и усадьбы, коих свыше 4 тысяч. Но не стоит обманываться - в кирпич и камень томичи тоже могут: из полутора тысяч ценных объектов треть являют собой образцы каменного зодчества.

Конечно, деревянная застройка при всей своей внешней основательности (здесь запримечены аж трёхэтажные дома с отнюдь не хрущевскими потолками) демонстрирует и свою уязвимую сторону: не вся фоновая, а порой и ценная застройка сохранна. Есть и зашитые со знанием, и попросту заколоченные. Откровенных кандидатов на сквотирование единицы. Основная масса домов все же обжита, обитаема и заметно любима - кто как смог. Отрадно, что понятное и близкое русскому сердцу желание подкузьмить свое добро здесь не перешло в фикспрасинг. Видно, что жители интуитивно (а может и осознанно) понимают, в чем скрыта душа этих мест.

Конечно, город не миновало новое строительство. Из-за образцового деревянного фронта нет-нет, да выглядывают капромовские фасады, своей ларцовостью напоминающие нижегородское наследие Харитонова. Однако наблюдается тенденция последних лет к сохранению и переосмыслению былого, где-то функционально адаптированного, а где-то вполне переходящего в регенерацию на отдельно взятом участке (как на последнем фото). Говорить о регенерации в масштабе при этом сложно - не потому, что "не сдюжили", а потому, что город пронизан исторической канвой и необходимости в воссоздании и пестовании уголков заповедной старины будто бы и нет. Она - повсюду.

Если в 1980-е встроенно-пристроенные объекты во многом стали безальтернативным способом строительства новых объектов соцкультбыта в советских городах, то в 1970-е увлечение, когда возведение отдельностоящих административных и общественных зданий еще не запретили, архитекторы пользовались пристройками как площадкой для творческого самовыражения. Хотя на индивидуальный проект магазина нужно было получать разрешение в республиканском Госстрое в Москве, будучи приставленным к типовому жилому дому (да или даже соединенным с ним перекинутой через проезд плитой), тот же самый индивидуальный проект «заражался» от дома типовостью и становился невидимым для высоких инстанций, таким образом не требуя сложных согласований.

Но создать проект — полдела. Важно довести его до реализации. И на этом этапе у большинства советских архитекторов-модернистов начинались проблемы. Перед вами проект торговой вставки между жилыми домами в Вязниках (из коллекции К.С. Антипина), выполненный в 1970 году архитектором Николаем Литвиновым в мастерской № 2 Владимиргражданпроекта. И также перед вами — результат осуществления проекта (из телеграм-канала соварх). Как видно, это был долгий и тернистый путь.

ГАП, или даже руководитель мастерской в гражданпроекте, — должность не то чтобы видная. Каким бы крутым ты ни был, а самый лакомый объект или участок для градостроительного планирования у тебя из-под носа обязательно уведет республиканский или союзный институт из Москвы. Остается тихо искать неочевидного заказчика с ресурсами, чтобы достойно осуществить проект какого-нибудь типового ДК, переработав до неузнаваемости его фасады. А пока такого заказчика нет, остается баловаться пристройками и бороться со строителями за то, чтобы в результате здание хотя бы немного напоминалл задуманное в проекте.

Залипательный ночной сброс снега через технические трубы на парковке московского ТЦ «Авиапарк».

После сегодняшнего непростого дня очень хочется показать вам мост Белелюбского в Боровичах Новгородской области. Он устроен необычно и напоминает напряженный лук. Арка упирается в берега и за счет этого выдерживает и собственный вес, и тяжесть грузов. Подсвечен, с середины 2000-х используется как пешеходный.

УСТЮЖНА

Сосны, сосны, сосны, сосны, сосны, снег, снег, снег, снег. За Весьегонском следует Устюжна. Появляются магазины «Арт-рыба» и «Черный кот». Значит, мы в Вологодской области. Это один из самых дальних городков региона. До Вологды отсюда 3 часа, до Череповца — почти два.

В старину город назывался Устюжна Железопольская. В 16 веке тут располагался крутейший центр металлообработки. Слава Тулы и Урала была впереди. Потом Устюжна стала уездным центром, при этом почти 200 лет она подчинялась Новгородской губернии. Сейчас «металлический» привкус будто бы перешел от Устюжны к соседнему Череповцу.

Устюжну считают родиной «Ревизора»: в 1829 году ее посетил вологодский помещик, принятый чиновниками за важного столичного посланника. Поэтому на Торговой площади нас встречают гоголевские персонажи. Недавно рядом появился Козий мостик.

Город стоит на реке Мологе. На местной карте можно найти Свободорабочий переулок. В Устюжне большое количество церквей 17-18 века и уютных улочек. Очень хвалят местный музей, но мы туда не попали — выходной.

Обязательно загляните в Казанскую церковь: внутри росписи середины 18 века, выполненные ярославскими мастерами. Насыщенный колорит, синие и темно-зеленые тона.

Для 7-тысячного городка нормально развита инфраструктура: в ресторане «Домъ 1857» подают зеленые щи, еще одно кафе носит название «У городничего». В 15 километрах от Устюжны (в Даниловском) находится усадьба Батюшковых и Александра Куприна. Мы в городе не разочаровались.

ВЕСЬЕГОНСК

Мы в самом северном городе тверского региона. Приличная глушь, отсюда гораздо ближе до Вологодской и Новгородской областей. Чистый воздух, крепкие сосны, березки, вода.

Весьегонск до революции был уездным городом с 750 домами и ярмаркой, на которую приезжало до 5 тысяч торговцев «из Москвы, Бежецка, Красного Холма, Устюжны, Ярославля и Вологды».

Потом решили строить Рыбинское водохранилище, и в 1940-е годы старый Весьегонск затопили. Значительную часть деревянных зданий перенесли на новое возвышенное место. Весьегонск начал жизнь в другом измерении. Понятно, что многие дома возводились упрощенно, без балконов, крылец и мезонинов.

Тут все другое — время, расстояния. Весьегонск связан с миром железной дорогой: дважды в неделю ходит электричка до Сонково, преодолевая этот путь за 3 часа 15 минут. В городе работает краеведческий музей, с 1914 года действует винзавод (!), который выпускает в том числе гранатовое и вишневое вино. В советское время продукцию называли «плодово-выгодной».

Тут все загадка и тайна: некоторые местные жители считают, что весь егонская — растворившееся в веках племя. На гербе города красуется «рак черный в золотом поле, которыми воды, окружающие сей город, весьма изобилуют».

На местных ярмарках в старину продавались «воск, хмель, мед, соль, рыба, икра, сукно». Около 20 процентов населения Весьегонского уезда составляли тверские карелы, пришедшие сюда в 17 веке и встретившиеся с русскими переселенцами из Ярославля и Костромы. Весьегонск упоминается в «Мертвых душах» рядом с Царевококшайском.

Культурная жизнь города не особенно богата (храмы, музей, две библиотеки, винзавод), но и жителей всего 6 тысяч. Газета «Весьегонская жизнь» выпускает основательные статьи с заголовками вроде «Смертельное перволедье». В местном баре «Дарвин» подают солянку и «Голубую лагуну». Весь классический мир малого города — ноготочки, выпечка, парикмахерская, венки, поленницы дров.

Весьегонск чувствует себя неплохо, тут несколько приличных баз, которые предлагают охоту и рыбалку. Обязательно вернемся сюда летом — я фанат «тупиков цивилизации» вроде Чердыни, Солигалича и Кологрива.

Плещется, плещется, плещется заново,
В солнечный берег вбегает живая волна.
Где бы ты не жил, в Твери, Ярославле, Чертаново,
Знай, в Весьегонске такая родная одна.

Грузия — один из главных заповедников советской архитектуры.

Сюда едут за вином и горами, но есть и другой маршрут: увидеть, как природа живописно поглощает монументальные советские санатории Цхалтубо, и прокатиться на легендарных канатках Чиатуры — настоящий киберпанк среди скал.

В апреле наши друзья совместно с урбанистом Аркадем Гершманом (автор канала «Город для людей») собирают компанию единомышленников. Это будет вдумчивое путешествие: 8 дней архитектуры, урбанистики и инженерных находок.

Можно увидеть знаменитое здание Министерства автодорог, Дворец торжественных обрядов, фантастические автобусные остановки и мозаики Зураба Церетели. Собрать всё это в одну поездку и увидеть системно — большая удача.

Маршрут насыщенный: от Тбилиси до Батуми, через моногорода и скрытые жемчужины. Идеально для тех, кто любит исследовать города и их историю.

Сейчас самое подходящее время для такой экспедиции: многие объекты либо ветшают, либо готовятся к «евроремонту», который просто сотрёт дух времени.

🗓 Даты: 5–12 апреля. Смотрите, записывайтесь: urbantour.ge

Наши горячие рекомендации!