Почему во Франции всё крушат?

Франция — страна бунтарей. Республика родилась на пепле королевства, в огне революции, среди баррикад, гильотин и штурма Бастилии. Эти образы стали основой национального мифа, в котором разрушение воспринимается как способ перерождения и восстановления справедливости.

Если в других странах футбольная победа — повод обняться и выйти на улицу с флагами. Во Франции она может стать триггером для накопленного напряжения, поводом отпустить ярость. Даже если нет конкретной причины, в воздухе эмоциональное перенасыщение, которому нужно куда-то деться.

Нередко за погромами стоит не радость и не злоба, а чувство глубокой фрустрации. Праздничная толпа становится легальным фоном для выплеска — раздражения на государство, обиды за бедность, усталости от неравенства и отсутствия перспектив.

Есть и ещё одна реальность, которую надо учитывать. Весь год мигрантская молодёжь остаётся на обочине общественной жизни. Поколениями они маринуются в гетто, где нет среды, которая бы тянула вверх. Им ничего не предлагают, но часто они сами ничего не хотят. Замкнутый круг, порождённый волнами массовой миграции конца XX века, которую никто толком не интегрировал.

Разрыв между населением и институтами власти особенно ощущается в бедных пригородах, где полиция ассоциируется не с защитой, а с угрозой. Любое массовое событие превращается в символическое столкновение народа с системой.

После беспорядков в выходные я пересмотрела «La Haine» — культовый фильм 90-х с Венсаном Касселем. Он пугающе точно передаёт беспросветную скуку, в которой варится молодёжь на окраинах, их ненависть к полиции, полную демотивацию, нежелание созидать.

Там нет веры в возможность роста, ведь экономика делает это невыгодным — смикардизация, о которой я писала, приводит к тому, что пособия становятся безопасным выбором, а работа — риском потерять даже то немногое, что есть.

Прошло 30 лет с выхода фильма, но ощущение, что ничего не изменилось, если не стало хуже. #профранцузов