Недалеко от центра Чанчуня стоит стоит храм. В котором так сразу и не опознаешь Дунганскую мечеть. Ведь дунгане, или хуэй - это китайцы-мусульмане, характерный для многих уголков мира типаж деловитых изгоев, и конечно, их община не могла не возникнуть на торговом перекрёстке. Первая мечеть в Чанчуне появилась в 1824 году, в 1852 переехала на нынешнее место, а в 1919-33 годах отстроилась в нынешнем виде.

Без дунганской мечети старый китайский город немыслим, как российский - без татарской мечети. В Цицикаре, например, именно мечеть - старейшая постройка. Но пожалуй в Чанчуне она самая большая и красивая из тех, что я видел в Китае. Дунгаские мечети в китайском стиле - это абсолютно самобытный феномен. И даже с мечети взирает дракон.

А во дворе - одинокая безымянная стела. Её поставил Кавамура Мадо, один из редких японцев-мусульман. Только пришёл он к этому не после сложных душевных исканий на почве пролитой им крови невинных, а в ходе политического проекта. Ведь следом за Маньчжоу-Го японцы создали Мэнцзян - другое псевдогосударство во Внутренней Монголии, которым управлял князь-Чингизид. Следующими вглубь материка были дунгане, а там - дальше уйгуры и бескрайний тюркский мир советской Средней Азии.

Вот это направление и курировал Кавамура, и фанатичные муллы в Чанчуньской мечети не ваххабизм проповедовали, а Великую Азиатскую сферу Сопроцветания. Вжившись в роль проповедника, в 1945 году Кавамура заказал стелу о своих добродетелях, но текст на ней так и не появился - раньше Красная Армия вошла в Чанчунь...