…Самолёт остановился среди скал и руин, а за бортом встретил ледяной ветер Арктики. С постамента на наш Ан-26 взирал его предшественник – Ли-2, летавший тут в 1940-50-х, а в 1978 ставший памятником. В качестве шаттла к самолёту подали грузовик-вахтовку, но даже он изрядно подпрыгивал на выщербленных бетонных плитах лётного поля. В маленьком новом аэровокзале без рамок и постов досмотра мы потеснили толпу киргизов – они прибыли чартером из Игарки строить нефтеналивной порт в бухте Север. Затем «Газель» с открытым кузовом привезла багаж, и пассажиры разгрузили её самостоятельно. Впрочем, чтобы скоро погрузить обратно – после оглашения небольшого списка фамилий нас повезли на вертолёт Ми-8, с отменой парома оставшийся единственным транспортом: аэропорт остался по старой памяти на почти не обитаемом теперь острове Диксон, а вся жизнь – в посёлке на материке.

И я ещё не знал, что на следующие десять дней треск вертолётов станет для меня привычным фоном – при лётной погоде они носятся между островом и материком с утра до ночи (которые, впрочем, внешне отличаются не сильно). В посёлке у них две площадки – Южка (у самого центра) и Восточка (у выезда в сторону геофизической станции Колба), но хуже всего то, что другого транспорта через пролив Вега – нет.

Паром, ходивший много лет, две навигации как продали, а на вертолёты официально не пускают просто так: если ты авиапассажир – то только по списку к своему рейсу. Впрочем, ключевое слово – официально: оно на Диксоне очень условно…