В кенийской деревне скучать некогда. Люди встают с рассветом, а когда солнце прячется за горизонт, семьи разжигают костёр под баобабом, готовят ужин, беседуют и плетут корзины.

Но для белого гостя всегда найдётся проводник, который знает африканские джунгли как свои пять пальцев. Вот и мне снова повезло — сосед вызвался отвести меня на гору и показать большого питона, который живёт под большим камнем. По словам местных, длина у него метров семь.

Но, мы слишком долго собирались и пришли к логову как раз в самую жару. А питон, говорят, в это время обычно обедает или отдыхает в месте  попрохладнее. Поэтому дома его не оказалось.

Нашей НЕвстрече я даже немного обрадовался.
Зато с холма, куда мы забрались, открылся вид на африканскую саванну — как с высоты птичьего полёта. Деревня внизу выглядела маленькой, аккуратной и очень мирной.

И стоя там, я подумал:
иногда самое удачное сафари — это когда ты просто посмотрел на Африку сверху…
и убедился, что семиметровый питон сегодня пообедал кем-то другим 🐍.

В восточной части Улан-Батора, полутора километрах севернее проспекта Мира, в стороне от большинства других примечательных мест, висит на сопке кладбище Алтан-Улгий (Золотая Колыбель). Поправка - Национальное кладбище: здесь хоронят с почётом. И на фасаде его в небольшом мавзолее покоятся Дамдины Сухэ-Батор и Хорлогийн Чойбалсан, соответственно монгольские Ленин и Сталин. Первый упокоился здесь в 1923 году, но в 1952 году его прах был перенесён в мавзолей на главной площади, построенный со смертью Чойбалсана. В 2004 мавзолей снесли, а революционеров похоронили здесь.

Выше - ещё один мавзолей (2006), где покоятся заслуженный механик Бадарч Ноосонхех и предводитель борьбы за независимость Гаанжауурын Тогтох, о которых немонгольский интернет ничего не знает.

Само кладбище смотрится впечатляюще. Взгляд цепляется за отдельные детали - пагоду, орла, самолёт орден или православный крест. Вера Содном была женой Думаагийна Соднома, министра финансов МНР и премьер-министра в 1984-90 годах, а познакомились они в 1959 году на учёбе в Иркутске.

А вокруг, карабкаясь на горы, как фавелы в Рио, понаросли сколько хватает глаз юрточные посёлки. Новостройки маршируют наверх следом. Демографический переход в Монголии ещё не завершился (женщина рожает в среднем трёх детей), а из глубинки в столицу ежегодно уезжает почти столько же, сколько рождается. Улан-Батор по-прежнему стремительно растёт, и на данный момент (он уже обогнал Новосибирск, его ещё не обогнала Астана) это крупнейший город в бассейне Северного Ледовитого океана.

Побывала в штаб-квартире Русского географического общества в Москве.

Это место мне всегда казалось неприступной альма-матер для своих. Когда-то так и было. Но сейчас даже не нужно быть членом РГО, чтобы попасть в зад заседаний попечительского совета и посидеть в кресле Владимира Путина, Олега Дерипаски и Сергея Лаврова.

Каждую неделю для всех желающих проводят
• экскурсии – 2.000₽ за билет;
• бесплатные лекции в красивом камерном зале – анонсы в группе

В Петербурге у РГО тоже есть штаб с уникальными в мировом масштабе научной библиотекой и архивом документов. В том числе, например, рукописный дневник Николая Миклухо-Маклая, старинные географические карты и пр. В московском РГО не так много артефактов, хотя ценные издания под замками тоже стоят. И ледоруб советского альпиниста Евгения Абалакова, с которым он взошел на все вершины СССР, произвел на меня впечатление.

Штаб-квартира в Москве – скорее административный центр для встреч попечительского совета, пленарных заседаний, просветительских проектов. Тем не менее про историю и миссию РГО рассказывают славно, и атмосфера в кабинетах и коридорах соответствующая.

Любопытный факт!
Карта на глобусе в РГО обновляется быстрее, чем где-либо в России. И в мире тоже.

В интерьерах Самарского областного историко-краеведческого музея им. Алабина можно снимать фильмы про 1980-е годы. Сейчас там, кстати, работает замечательная выставка «Тыл» про жизнь города Куйбышева в 1942 году глазами 15-летнего подростка.