Всемирный день кошек отметим автопротретом Леонарда Фудзиты с котом.

Видите, ушки из рубашки торчат и хвостик выглядывает? Кем был бы Фудзита без котов? Можно сказать, что они научили его всему, что должен знать хороший художник.

"На выставке Пикассо. Вернисаж". 1956 год.

Картина Ярослава Крестовского наглядно демонстриует, что творилось на первой большой ретроспективе Пикассо в СССР. Она прошла в Эрмитаже, где можно было увидеть 350 работ Пабло Пикассо к 75-летию со дня его рождения.

До этого его в СССР знали, главным образом, по коллекиям Щукина и Морозова, однако в сталинские годы самые формалистские картины не демонстрировали. А тут из Франции привезли не только ранний реализм и поздних голубей мира, но в том числе и классово неблизкий кубизм и авангард. И даже эротику! Только в Ленинграде выставку посетило 100 000 человек. Позже, в урезанном виде выставка переместилась в московский ГМИИ им. Пушкина, где ее увидело чуть ли не вдвое больше зрителей.

Возможность показать картины ныне живущего западного мастера авангарда – один из индикаторов наступления хрущевской оттепели. Как раз о ней идет речь в новой выставке KGallery "Долгая счастливая жизнь. Шестидесятым посвящается", которая пройдет с 25 марта по 10 мая. Будете в это время в Петербурге – не пропустите!

В Театре Риволи (Порту) показали невероятный спектакль.

Никогда бы не подумал, что разматывание и заматывание рулонов ткани может быть захватывающим зрелищем, полным символизма, динамики и азарта. Таким оказалось часовое представление Inhale. Delirium. Exhale бельгийской художницы Мьет Варлоп, работающей на стыке театра и contemporary art. Кстати, в этом году она отвечает за павильон Бельгии на Венецианской биеннале.

По словам Варлоп, она вдохновлялась барочными картинами, где струящаяся ткань символизирует турбулентные времена, и классическими кинообразами женщин в развевающихся платьях на пляже. Времена сейчас и правда турбулентные — и спектакль с ними резонирует.

В зависимости от площадки количество ткани меняется; в Порту использовали четыре километра шёлка — его разматывали из рулонов, раздували ветродуями, образуя высокохудожественные завихрения. Часть материала — неиспользованный шёлк Hermès, который Варлоп каким-то чудом удалось получить для постановки (представьте себе его стоимость!). Сквозь ткань то проступали тела, драпируясь в складки, то формировались абстрактные фигуры — словно сгустки энергии, меняющие форму.

За этим визуальным пиром скрывается глубина: попытка изобразить на сцене психические процессы, которые происходят, когда мы пытаемся справиться с личными тревогами или мировыми событиями. «Иногда такое давление окутывает нас — подобно тому как шёлк окутывает артистов. В других случаях мы берём тревоги под контроль — подобно тому как артисты укрощают ткань, собирая её в стопки», — говорит Варлоп. Её труппа с хаосом справляется ловко, сматывая назад в рулоны то, что, кажется, невозможно смотать. А в финале артисты и сами становятся частью живой инсталляции — разноцветные ткани буквально проходят сквозь их костюмы.

Настоящее визионерство. Интересно, что Варлоп покажет в Венеции.

К большому культурному розыгрышу книг про искусство, моду и путешествия, попросили шесть админов дружественных каналов рассказать почему они выбрали и рекомендуют именно эти книги издательства СЛОВО/SLOVO.

Лера Басаргина, «Ноги Ван Гога»:
Есть нечто волнительное в дуэте детектива и искусства. Именно такое сочетание предлагает журналист и арт-критик Джеральдин Норман, рассказывавшая о судьбе мировых шедевров, полученных из-за революций, контрабанды «черных копателей» или предприимчивых арт-дилеров в своей книге «Отстаньте от искусства!». Увлекательное исследование феномена реституции на примере восьми мировых музеев.

Мария Пасова, «Ноктюрн в чёрном и золотом»:
Призывая весну, читаю книгу Ольги Козловой «Искусство и флора. От Аканта до яблони». Необычный взгляд на историю искусства, как на большой благоухающий сад. В нём каждый цветок и растение символически вплетены в сюжет картины. Пусть это «ботаническое расследование» с великолепными иллюстрациями украсит вашу библиотеку.

Александр Кулиш, Globe Trotter:
Мне близок подход автора книги «Будапешт. Кофе, модерн и римские руины» Марии Николаевой к путешествиям. Здесь мало о достопримечательностях, зато есть ключ к тому, как наслаждаться городом. Сразу видно настоящего инсайдера: Мария – сотрудница Венгерской национальной галереи, живет в Будапеште уже 35 лет.

Ольга Михайловская, Front Fashion:
О Шанель написано слишком много книг, но слишком мало серьезных исследований. Книга Жюстин Пикарди «Coco Chanel: легенда и жизнь» как раз такое серьезное исследование, которое читается как захватывающий детектив. Брала у нее интервью, когда книжку впервые выпускали в России. Она лично прошла ногами все маршруты Шанель, даже ночевала в монастырской келье, где Шанель жила подростком. Автор много лет была главредом британского Harper’s Bazaar, так что история моды для нее — сфера профессиональных знаний. Всегда рекомендую ее книги своим студентам.

Анастасия Никифорова, «Модных кровей»:
Под впечатлением от последней поездки во Флоренцию читаю больше об итальянском искусстве. Новинка в моей библиотеке – книга Антонио Паолуччи, известного историка искусства «Итальянское искусство. 1000 лет истории». Пусть будет и кого-то из вас!

«Слово Славы»:
Когда мы говорим про коллекционеров живописи, то на ум приходят две-три фамилии. Эти люди часто остаются в тени шедевров. Поэтому вторая книга экс-главы Sotheby’s Великобритании и историка искусства Джеймса Стоуртона «Великие коллекционеры нашего времени» лично для меня стала возможностью открыть тёмные уголки арт-рынка Америки, Британии и Европы. Конечно, есть тут место и для российских собирателей мирового искусства.

Продолжаем традицию книжных розыгрышей с авторами лучших культурных каналов!

В преддверии весны решили порадовать вас самыми красивыми изданиями о моде, искусстве и путешествиях. При поддержке издательства СЛОВО/SLOVO шесть админов выбрали по одному изданию на свой вкус. Пусть они окажутся именно в ваших руках – обогатят культурно и подарят вдохновение.

Для участия в розыгрыше нужно подписаться на:
Модных кровей
Globe Trotter
Ноктюрн в черном и золотом
Front Fashion
Слово Славы
Ноги Ван Гога
Издательство СЛОВО/SLOVO

И нажать кнопку «Участвовать»!

4 марта в 12:00 бот выберет 6 победителей, которым мы отправим в подарок по одной книге из подборки (доставка только по РФ). Удачи 🧡

В Порту выступила одна из самых радикальных певиц современности — Диаманда Галас.

Строго говоря, вокальную манеру Диаманды, которой недавно исполнилось 70, трудно назвать пением, и это уж точно не то, что вы решите послушать дома в качестве фоновой музыки. Это скорее акт экзорцизма, в котором загробные шёпоты превращаются в вопли, слова дробятся до бессвязности и становятся то мантрой, то адскими завываниями, а иногда кажется, что голосит не одна Галас, а, по меткому замечанию Дмитрия Волчека, десятки ведьм летят на шабаш на метле. В этой манере есть что-то и от древнегреческого хора, и от японского театра Но, и от немецкого экспрессионистского кабаре. Не важно, поёт ли напоминающая Мортишу Аддамс Диаманда Галас на английском, французском, испанском, греческом — всё это её собственный язык, и даже знаменитые чужие хиты в её исполнении становятся абсолютно неузнаваемыми. Добавим к этому, что Диаманда ещё и прекрасная авангардная пианистка, которая способна клавишами заколачивать гвозди в уши слушателей.

Последний раз я видел Галас 29 лет назад на концерте в московском Театре эстрады. Надо сказать, что за это время она ничуть не стала менее неистовой и по-прежнему не щадит ни себя, ни слушателей, перескакивая от глубокого контральто до пронзительного верхнего регистра и обратно. Публика была благодарная, подготовленная, вся в чёрном; женщины — с макияжем со стрелками, как у певицы. Концерт закончился самой пессимистичной песней на свете — Gloomy Sunday, которую городской фольклор называет венгерской песней самоубийц. Впрочем, это как посмотреть: её лирический герой всё же надеется на happy end на том свете. Вот так и с Диамандой — казалось бы, что может быть более мрачным, чем её концерт? Однако в нём есть катарсис, который даёт переживание трагедии. И освобождение от неё, пусть и ненадолго.

В Каламате — втором по величине городе греческого Пелопоннеса — появилась новая достопримечательность. Огромный мурал с легендарной оперной певицей Марией Каллас на фасаде одного из центральных зданий был признан «Лучшей фреской 2025 года» по версии Street Art Cities.

Автор работы, Клеоменис Костопулос, рассказал, что изначально планировал завершить проект за две недели, однако из-за неблагоприятной погоды процесс затянулся почти на месяц. По словам художника, вдохновением послужило происхождение отца Марии Каллас — он был родом из региона Мессиния. Именно поэтому Костопулос решил представить певицу как символ самой Каламаты. А муниципальные власти считают роспись новой туристической точкой притяжения.

Барон и баронесса Тиссен-Борнемиса на вилле Favotita в Лугано c картиной Пикассо "Арлекин с зеркалом".

До того, как в Мадриде был открыт Музей Тиссен-Борнемиса, арт-коллекция семьи демострировалась на этой вилле. Вернее, на вилле жили барон и баронесса, а рядом с ней было построено выставочное пространство с 18 залами. Это была крупнейшая частная арт-галерея в Европе. К концу 1980х коллекция так выросла, что уже не было никакой возможности демонстрировать ее в Лугано.

После женитьбы в 1985м на бывшей "Мисс Испания" Кармен Сервера, Ханс Тиссен-Борнемиса принял решение продать коллекцию Испании, которая нашла для нее подходящее здание рядом с "Прадо". Так в 1992м был открыт Музей Тиссена-Борнемисы, в котором сегодня свыше 1600 живописных работ.

Пока в Париже идет ретроспектива Герхарда Рихтера, в швейцарских Альпах установили его башню Strip Tower (962).

Причем добраться до неё от деревни Зильс можно разве что на лыжах. Какой неожиданно удачный вид спортивного турзима! Впрочем, башня там гастролирует до 2029 года, за это время можно будет успеть к ней приблизиться и просто пешком, когда снег растает.

София Лорен и Карло Понти на Искье. 1961.

Кадр из новой книги Sophia by Eisenstaedt издательства Taschen. Фотограф журнала снимал Лорен более 50 раз в течение сорока лет. При нем кинозвезда вела себя естественно.

В 1976 году, используя искусственное освещение, чтобы сфотографировать Лорен в Париже в платье в горошек, Айзенштадт был вынужден завесить каждое окно коврами и шалями, чтобы перекрыть дневной свет. Закончив съёмку и начав снимать эти импровизированные занавеси, он пошутил, что фотографы всегда оставляют после себя беспорядок.

«Но вы не фотограф», — сказала ему Лорен.
«А кто же я?» — спросил он.
«Вы — друг».

Сай Твомбли в объективе Роберта Раушенберга. Рим, 1952.

Открытие Венского бала (он же Vienna Opera Ball) 2026. Артисты Венской оперы в костюмах Джорджо Армани, созданных специально по этому случаю.

Это был один из последних проектов, в которых Армани участвовал лично. Произошло это потому, что дизайнер многие годы сотрудничал с Алессандрой Ферри, создавая для неё сценические костюмы и поддерживая ее инициативы, а в этом сезоне она стала директором балета Венской оперы.

Вот такое панно Жоан Миро сделал для ресторана Gourmet Room в отеле Terrace Plaza в Цинциннати в 1948м.

11-этажный отель располагался прямо наш шоппинг-моллом – новшество, во многом опередившее время. А ресторан выглядел как стеклянный павильон, выдвинутый из корпуса здания на 20-м этаже.

Ресторан закрылся еще в 1970е, отель в 2008м, здание переформатировали в офисное. Оно сейчас защищено как памятник архитектуры модернизма. А панно Миро демонтировали и перевезли в Cincinnati Art Museum.

Кстати, в эту пятницу на вилле Serralves в Порту открывается выставка "Жоан Миро и коллекция Serralves", где работы каталонца будут показаны в диалоге более поздними поколениями художников. Вообще в Португалии довольно крупная коллекция Миро, 85 работ. Она досталась государству от обанкротившегося банка BPN и была передана Фонду Серралвеш для хранения.

У ангела больше нет лица Джорджи Мелони.

Вся это внезапная шумиха вокруг неправильно отреставрированной фрески в Сан-Лоренцо-ин-Лучина так достала реставратора, 83-летнего Бруно Валентинетти, что он грубо замазал лицо ангела. Он сказал, что это было сделан по требованию Ватикана. И зря. Да, Джорджия Мелони не ангел, но кого только художники не изображали ангелами – и ничего. А так было бы свидетельством эпохи.

Кстати, хотя в этой римской церкви находятся шедевры Бернини и Гвидо Рени, ангел, которому приписали лицо Мелони, не считался ценным – его нарисовали лишь в 2000 году.